Category: россия

В Кремле не можно жить…

Вот так. Просто и категорично. Не можно. Хотя, нужно признать, и до Ахматовой этого мнения придерживалось немало других, не менее великих людей. Причем не только разных инородцев, вроде Наполеона, который такую личную неприязнь к Кремлю испытывал, что спать не мог велел его взорвать, но и целый ряд коренных москвичей.
Измученный кремлевской бессонницей Наполеон.
Первый номер в этом ряду конечно «преображенец», на заслуженный авторитет которого ссылается Анна Андреевна. Ведь это побочным продуктом его модернизации стал бесконечный спор «партий Петра и Алексея», а отношение к Кремлю до сих пор играет роль простейшего теста на партийную принадлежность. Петр Великий, который разницы между «не можно» и «не нужно» не улавливал и смысла блужданий по пустыне не понимал, в рекордные сроки организовал исход российской власти из стен Кремля, пораженных микрофлорой древней ярости.
Маленький Петр наблюдает вспышку микробов древней кремлевский ярости.
Стены, выстроенные им на берегах Невы, быстро обзавелись своей собственной. Причем традиционными штаммами страха, злобы и спеси не обошлось. Через свежепрорубленное окно начали проникать быстро мутирующие на российской питательной среде западные вирусы, иммунитета против которых у местного населения было не больше, чем у ацтеков против коклюша. Но мода, заданная Петром, сохранилась. Московский Кремль приобрел консервативный статус и прочно связался с патриархальным укладом.Collapse )
Наследие Баженова практически не сохранилось. После архитектора, считавшего, что в Кремле не можно жить, остался разве что дом Пашкова (авторство которого тоже взывает вопросы). А все же интересно, если бы его кремлевский проект осуществился, написала бы Ахматова свое «Стрелецкая луна. Замоскворечье... Ночь»?